Что можно найти в гнезде сороки

Что можно найти в гнезде сороки

В тот день я забрался на берег дальнего водохранилища, чтобы порыбачить. Поплавок мой все сохранял неподвижность. Рыба появлялась возле самого берега неясными тенями лишь для того, чтобы подразнить.

Я решил искупаться. С этого, собственно, и началась моя история. Одежды было немного. Я положил ее на туфли, а сверху — снятые с запястья часы, блеснувшие на солнце анодированным корпусом. Плавал всего несколько минут.

Вода неожиданно оказалась холодной. Вылез на берег, а часов нет. Поблизости — никого, до ближайшего рыбака метров пятьсот. Мистика да и только! Я еще раз огляделся — никого. И совершенно случайно посмотрел наверх. И увидел сороку, сорвавшуюся с ветки в полет. В клюве она уносила мои часы. Стремясь напугать воровку, я закричал, надеясь, что она выпустит от страха добычу. Но та лишь торопливей замахала крыльями.

Я побежал за ней, сорока перелетала с дерева на дерево: ноша была ей явно тяжела — клюв тянуло вниз. Эта хитрая бестия делала остановки, желая убедиться: не оставил ли я преследования. Один раз мне показалось, что я уловил ее взгляд — быстрый и злобный. Мне приходилось намного труднее, чем птице. Это в воздухе — везде дорога. Я же обегал болотца, продирался через кустарники.

И не заметил, как оказался в низменной пойме с илистой почвой. На гигантской ветле я и увидел сорочье гнездо — небрежное сплетение засохших веток и стеблей в виде шара с отверстием для лаза. Злодейка исчезла там с моими часами.

В клюве она уносила мои часы. Стремясь напугать воровку, я закричал, надеясь, что она выпустит от страха добычу. Но та лишь торопливей замахала крыльями. Я побежал за ней, сорока перелетала с дерева на дерево: ноша была ей явно тяжела — клюв тянуло вниз.

Эта хитрая бестия делала остановки, желая убедиться: не оставил ли я преследования. Один раз мне показалось, что я уловил ее взгляд — быстрый и злобный. Мне приходилось намного труднее, чем птице. Это в воздухе — везде дорога. Я же обегал болотца, продирался через кустарники.

Дерево было очень высоким, ветки, по которым можно было карабкаться, начинались далеко от земли. Но не оставлять же подаренные женой часы этой мерзавке! Первые три-четыре метра подъема воодушевили меня — карабкаться показалось легко. Но каждый последующий метр давался все труднее.

Слабели ноги, все судорожнее сжимавшие ствол. Взглянул вниз — и мне стало не по себе от странного парадокса: расстояние с земли до вершины было, несомненно, меньше, чем от вершины до земли. Высота казалась просто пугающей. Стоит ослабеть, сорваться.

До гнезда оставалось несколько метров, сорока, почуяв мой приход, вылетела из своего убежища, но никуда не улетела, а уселась на вершину ближайшего дерева и стала возмущенно стрекотать. Когда я вновь потянулся вверх, чтобы сунуть руку в гнездо, вершина закачалась.

Я все-таки пытался всунуть руку в узкий лаз гнезда, но ничего не получалось. Тогда стал расширять лаз, что было очень непросто — края его были укреплены засохшей глиной.

Наконец, ощутил пальцами мягкий пух и тонкие веточки. Неожиданно нащупал один твердый металлический кружок, другой. Вот и часы. Я сгреб все в пригоршню и, взглянув вниз, увидел, что уже лечу, маятником отклоняясь на пару метров то в одну, то в другую сторону. Но добычу из руки не выпустил и стал спускаться.

Все забылось, когда я вынул из кармана добытое. Желтые кружочки оказались старинными монетами. На одной стороне монет отчетливо выделялся погрудный профильный портрет. Но кто это был — мужчина или женщина — определить я не мог. Длинные волосы, мягкий овал полного лица. Длинные волосы могли быть париком. Монеты порядком поистерлись.

Там, где надпись лучше всего сохранилась, я прочитал: «IМП — САМОДЕРЖ. » На обратной стороне был крест, концы его походили на лепестки ромашки. Между концами виднелись цифры, образующие, если их читать слева направо и сверху вниз, число 1762, несомненно, год чеканки монет. Год начала правления Екатерины Второй. И год конца правления ее несчастного мужа — Петра Третьего. Надписи по окружности тоже поистерлись. Я смог с трудом разобрать: «САТ РУБ IМ. СКАЯ РОСС. »

Как выяснилось позже, это были царские империалы — десятирублевые золотые монеты восемнадцатого века. Вот он, самый богатый «улов», с которым мне доводилось возвращаться с рыбалки. Оставалась загадка: где птица нашла золото? К тому же меня занимал вопрос практический: а нет ли там чего-нибудь еще? Дома просмотрел литературу по орнитологии. Ничего удивительного в том, что монеты попали в гнездо.

Сороки любят блестящие предметы. Затем я достал карту водохранилища, нашел на ней место, где, по моим понятиям, было гнездо сороки, и из него, как из центра, мысленно очертил круг радиусом в двадцать километров. И решил именно в нем сосредоточить свои поиски. В старинной энциклопедии я отыскал карту местности до ее затопления водохранилищем. Изучал местность и по дореволюционной краеведческой литературе.

В моем круге оказались старинная усадьба князей Касаткиных-Ростовских, Монашеская Пустынь и две деревни — Рождественно и Литовка. Почти все это, вернее то, что от этого осталось, было теперь под водой. В голове рождались самые разнообразные планы поисков клада. В первый же выходной я снова был на водохранилище. Сороки в гнезде не оказалось. По крайней мере, видно ее не было.

Читайте также:  Собака страшная выражение

Я постоял возле дерева и уже совсем было собрался прочесывать местность, как вдруг почувствовал неодолимое желание еще раз обшарить гнездо. Наверное, мне просто захотелось снова пережить ощущения, связанные со счастливой находкой. Как бывает приятно прийти на место, где удалось поймать большую рыбину. Подъем показался не таким трудным, как в первый раз. Без особого волнения сунул руку в гнездо, не ожидая найти там ничего, кроме веточек и пуха.

Н о о чудо! В гнезде снова оказались два кружочка, точь-в-точь такие, какие я нашел раньше! Вершина изрядно качалась. Был момент, когда мне казалось: вот сейчас вместе с гнездом и обломком вершины я полечу вниз.

Но как ни гнулась ветла, она выдержала. Запихав монеты в рот — дотянуться рукой до кармана не было возможности — я стал спускаться. Как назло в этот момент прилетела сорока. И с ходу, с лету набросилась на меня. Ни убежать, ни отмахнуться от агрессивной птицы я не мог. Лишь сильнее пытался втянуть голову в плечи да плотнее прижиматься к дереву. Скользя вниз, я уговаривал себя не спешить, чтобы не сорваться. Атаки сороки следовали одна за другой.

Когтями она расцарапала мне затылок, вырывая волосы. Крыльями била по лицу. Несколько раз так больно клюнула меня, что я чуть было не сорвался. Нет, это была не птица! Это была разъяренная фурия! На последних метрах я не выдержал — скользнул вниз, обдирая в кровь ладони. Но и на земле мне не было покоя.

Птица пикировала на меня, а я лишь успевал уворачиваться, приседая и закрывая лицо ладонями. В поле зрения мне попала лежащая на земле палка. Новую атаку разъяренной сороки я встретил с этим немудреным оружием, которое все-таки заставило ее, не переставая злобно стрекотать, улететь прочь.

И вдруг мне пришла мысль: а простая ли это птица? Может быть, душа какого-нибудь несчастного скупердяя после его смерти угнездилась в ней? Почти бегом, воровато оглядываясь, я поспешил к платформе. Теперь у меня было настоящее богатство — четыре империала царской чеканки. Через неделю я пошел в отпуск и вновь поехал на водохранилище. На этот раз захватил бинокль.

Я решил понаблюдать за сорокой издали. Желания лезть в ее гнездо не возникало. Несколько дней наблюдая за птицей, я неплохо изучил ее маршруты. Одно место, куда она прилетала довольно регулярно, сразу же показалось мне примечательным. Широкая аллея из вековых дубов вела прямо на дно водохранилища.

Наверное, я не ошибся, решив, что аллея когда-то вела к старой усадьбе князей Ростовских. Мне представлялся помещичий дом на дне — с колоннами, балконами. Целую неделю уговаривал я приятеля поехать со мной на водохранилище. Он увлекался подводным плаванием, имел необходимое снаряжение, в том числе и компрессор. — Ладно, — согласился наконец Влад, — поедем, посмотрим, что там за чудеса.

Подъехав к самой воде, Влад долго молча стоял, с видимым наслаждением вбирая в легкие ветер, гнавший на берег череду волн. Потом неторопливо облачился в гидрокостюм с яркими цветными полосами. Под водой он был долго, минут тридцать. Выбравшись на берег, тут же выдохнул: — Ничего нет. — Никаких следов? — огорчился я. Покачав головой, Влад ответил: — Может, илом затянуло, может, водорослями поросло — никаких следов. — Наверное, не там искал, — предположил я. Влад пожал плечами.

Вскоре он уехал. Я остался один с моей угасавшей надеждой. Перед самым моим отъездом случилась гроза, по-летнему бурная и короткая. Потом поднялся ветер, нагнал туч — тяжелых, черных, лохматых. Затрепетали листья деревьев, по водохранилищу заходила нешуточная волна, мой поплавок пугливо прижался к берегу. От первых крупных капель я спрятался под деревом, росшим у самой воды.

Ослепительно сверкнула молния, над самой кроной дерева загрохотал гром. Надо было искать убежище понадежней, чем одинокое дерево, но с неба хлынули такие потоки, что все погрузилось во мрак. Ливень прекратился так же внезапно, как и начался.

Лишь потревоженное водохранилище долго не могло успокоиться. Волны, подняв ил со дна, отяжелевшие и мутные, шли своим бесконечным походом на берег. Я пошел к ручью, впадавшему в водоем в пятидесяти метрах от аллеи. После дождя там всегда замечательный клев. Поток разлившегося ручья покрыл участок изумрудной травы. Сняв туфли, я вошел в воду, ощущая босыми подошвами бархатную нежность травы.

Вдруг что-то блеснуло у моих ног. Вначале мне показалось, что это блеснул на солнце рыбий бок. Но нет, это не рыба. Нагнулся, пошарил рукой и извлек на свет золотой империал. За целый день я исходил все устье. Все высматривал — не мелькнет ли золотой рыбкой монета? Но напрасно. На следующий год я уже не увидел на прежнем месте сорочьего гнезда. И в ручье больше ничего не нашел.

Кладоискатели знают, как долго нужно трудиться, прежде чем обнаружится даже одна стоящая находка. Многие, так и не дождавшись счастливого мига обладания, разочаровываются в кладоискательстве и забрасывают свой металлоискатель, пока снова ни потеряются ключи от машины. Но госпожа Удача и господин Случай порой изволят шутить, позволяя найти сокровища тем, кто даже никогда не предполагал об их существовании. В этот раз мы расскажем об интересных случаях находок кладов не людьми, а животными и птицами.

Читайте также:  Мех чернобурой лисы

Вообще в истории поиска сокровищ случаи обнаружения кладов животными и птицами не так уж и редки. Жизнедеятельность многих представителей фауны непосредственно связана с землей, а старые схроны вполне могут оказаться закопанными посреди поля или в глухом лесу. Так и получается, что мир периодически узнает про «свинские», «вороньи» и прочие находки.

О любви ворон ко всему блестящему сложено ни мало сказаний, а в реальности такая тяга иногда приводит к обнаружению чужого тайника. Внимательно наблюдая за этими пернатыми, можно обогатиться. Так, в 1843 жители пригорода Борисова заметили ворона, таскающего в гнездо блестящие кругляшки. Один из самых любопытных не поленился залезть на дерево и обнаружил среди птичьего помета, пуха и листьев монеты! Как оказалось, горшок с интернациональным кладом – монетами, вычеканенными в Литве, Польше, Пруссии и России в XVI веке, который был неглубоко зарыт в землю под деревом, – разрушился от воздействия природных процессов. Любопытная птица заметила блеск металла и начала таскать в гнездо содержимое горшка.
А в Англии в городке Стенстрид на глазах удивленной туристки, которая осматривала норманнский замок, петух, разгребая землю, нашел серебряные и бронзовые монеты I века н. э.

Даже слепой крот может найди клад

В конце IXX века жители деревни Новоселки (Барановичский р-он) наткнулись на россыпь старинных монет времен римской империи (I–II ст. н. э.). При ближайшем рассмотрении оказалось, что их выбросил крот, который искал выход на поверхность. За свою необычную историю эта находка получила название «клада вслепую».

Клады и грызуны

Уже в наше время в Кантемировском районе Воронежской области пастух нашел серебряные монеты (царской чеканки) в норе сурка.

А на юго-западе Британии в местечке Лендс-Энд, семейство кроликов отрыло древнейшее захоронение, которому археологи установили возраст около 8 тысячелетий! По свидетельствам очевидцев кролики рыли несколько норок по соседству друг с другом. Наткнувшись на предметы времен каменного века (наконечники стрел и предметы быта), они просто откапывали их и выбрасывали на поверхность.

Иногда клады находят собаки. Так, в 1985 году в Якутии, сторожевой пес начал рыть землю под складом, чтобы укрыться от жары. И отрыл 377 золотых пятирублевика чеканки второй половины IXX века.

Но кабанам везло еще чаще. В 1980 году в Чехословакии поросята нашли клад – кувшин с 2000 пражских грошей, вычеканенных в XVI веке прямо в загоне для свиней. В Белоруссии зафиксированы три клада, обнаруженные хряками. В 1921 году под Слуцком домашняя свинья нарыла горшочек с монетами XVII века. О втором «свинском» кладе стало известно в 1961 году: в обычно деревенском огороде Старобинского района были выкопаны монеты из Литвы и Польши, датированные XVII веком. Еще через 2 года домашние хряки принесли своим хозяевам – жителям деревни Атрубок (Докшицкий р-он) приятный подарок — горшок со старинными ливонскими и нидерландскими монетами.

Судьба клада Наполеона не дает покоя многим кладоискателям, некоторые из них отдали все свое время и силы на поиск этих сокровищ. А истина, как говорится где-то рядом, причем действительно рядом… И думать не думал житель Витебска о том, что сороки на льдине на берегу Двины в районе пивоваренного завода развлекаются с кладом золотых монет. К счастью любопытство витеблянина сработала, привлекли его блестящие предметы которые сороки таскали туда сюда в клюве. Рискуя оказаться в ледяной воде мужчина ступил на льдину и обнаружил что предметом развлечения птиц была сумка кирасира французской армии (кираси́ры (в буквальном переводе — ла́тники — род кавалерии, одетой в кирасы.) наполненная 173 золотыми монетами Российской Империи и двумя серебряными православными крестами. Судя по всему это было награбленное французами добро в землях России. Часть монет все-же птицам удалось унести за пределы льдины. Тут же возникла мысль – а может стоит искать клады не только в земле но и осматривать гнезда птиц ))).
Сам же клад очевидно находился на берегу реки, и весенний ледоход размыл берега утянув за собой клад, стоимость которого составляет как минимум полмиллиона долларов США.

На обороте картонки были два слова — «Передать Пескову». Я подумал, что это слишком скромный художник решил обратить на себя внимание. Подумал, что художник объявится. Так в моих бумагах оказался рисунок и пролежал двадцать лет. Несколько раз «сороки» попадались на глаза. Я любовался ими, вспоминая детство — около нашей избы эти красивые птицы зимой в морозный день сидели на ветках вербы белыми шарами.

А однажды отец поманил меня пальцем: «Смотри. » Сквозь щели сарая я увидел, как две сороки висели на туше зарезанного козленка. Но отец не ругался, просто прогнал сорок, и они сели, как прежде, на большое дерево: «Божья тварь. Где ей взять зимой пропитание…» Отец отрубил кусок козлятины и положил на камни, возле сарая: «Это птицам…»

Находясь в Америке , я узнал: сорок в этой стране не знают. Знаменитые путешественники Льюис и Кларк были в восторге от встречи с интересной и красивой птицей на самом севере страны. И с нарочным гонцом послали дорогой подарок президенту. А в Норвегии сороку считают птицей священной. И это заметно. В гостинице в Осло сороки садились к моему окну.

Читайте также:  Какой фурминатор выбрать для шотландской кошки

Как следует я узнал повадки сорок, находясь в Хоперском заповеднике. Жил я летом в пустовавшей школе. Проснулся, помню, от какого-то шороха. Вижу, на окне трудится сорока, добывает семечки из початого арбуза. Я отрезал кусок с семечками и стал наблюдать.

А через три дня услышал какой-то переполох. Соседка в соседнем дворе кричала и показывала на кого-то еще. Оказалось, сорока схватила цыпленка-пуховичка, но ноша была не по силам. В другой раз я сидел в лодке, накрывшись брезентом — шел мелкий дождь. Гляжу в щель и вижу: прямо рядом с лодкой, причаленной к берегу, сорока, упираясь, тащит молодого ужака. Ужику не хочется падать в воду. Но сорока оказалась сильнее, раза два изловчилась клюнуть жертву. Вот ужик уже мотается над водой в клюве сороки.

В тот же день я рассказал о случае опытному наблюдателю Василию Александровичу Анохину . «Это обычный случай. Я знал пару сорок, которые охотились за мышами. Сидит птица у норки и ждет нужной ей минуты. И видишь, как сорока полетела с мышью в клюве…»

Известно: сороки, как и сойки, добывают яйца в чужих гнёздах. Эта охота давно служит укором сорокам. Но тщательная проверка поведения птиц оправдывает сороку. Оказалось, польза от неё, уничтожающей разных паразитов, покрывает вред птичьему миру.

В заслугу сорокам можно поставить их строительство гнёзд. Гнезда сороки строят парами и очень прочными. В основе гнезда — большой глиняный ком и шар из тонких веток. Казалось бы, гнездо должно служить несколько лет — сорока птица оседлая. Нет, каждый год в марте можно наблюдать, как сороки токуют над полем. После свадебного тока начинается стройка жилища. Служит оно сорокам до осени. А к зиме появляются квартиранты — совы и соколы. Так же, как дятлы готовят невольно жилье для птиц-дуплогнездников, так и сороки «дарят» свое жилище.

Зато летом они оберегают новое гнездо от любого посягательства. Однажды я решил проверить надежность постройки и заглянул в гнездо, где были птенцы. Сорока выскочила из гнезда мгновенно, но сейчас же вернулась и села на сучок рядом. «Может сбить мою кепку». Но дело кончилось яростной долбежкой сука, на котором сидела птица. Так называется действие — «реакция замещения».

А ещё раз осенью я нашел в гнезде маленькие дамские, на тонком шнурочке, часики «Заря». Часики были испачканы пометом птиц, металл на часиках позеленел — видно, не один год пролежало женское украшение в сорочьем гнезде. И это была важная улица сорочьего воровства.

Но зачем сороке часы? Что сорока — воровка, известно давно. Столь же воровата ворона. (Не оттого ль и название птицы: вор-она.) Приходилось видеть, как воруют вороны яйца в гнездах бакланов . Одна начинает дразнить, задирать сидящую на гнезде птицу, и, как только та приподнимется постоять за себя, другая ворона хватает яйцо.

Но все это, как говорится, в порядке вещей. Куда интереснее криминальные факты о похищениях птицами ценных и не очень ценных, но блестящих или цветных вещичек. Вот документы моего многолетнего следствия.

В бердянском доме отдыха «Приморье» неожиданно стали исчезать наручные часы. Местные шерлоки холмсы сокрушенно пожимали плечами — загадка! Разрешила загадку Нина Беловденко . Ранним утром, открыв глаза, увидела она ходившую по подоконнику сороку. «Гляжу: скок, схватила с тумбочки у соседки часы и сразу на тополь…» В гнезде на тополе обнаружили пятеро часов, колечко, полтинник, легкий поясок с пряжкой и полдюжины металлических бутылочных колпачков.

Примерно так же воруют и вороны. И можно долго рассказывать об украденных чайных ложках, очках, часах, бритвенных лезвиях, рыболовных блеснах, монетах, ключах и прочих соблазнах для галок, ворон, сорок, соек. Но как объяснить эту странность — завладеть блестящим предметом? Никакой ведь практической пользы стекляшки-железки для птиц не имеют.

В одной из недавно вышедших книжек о поведении животных я встретил термин «предэстетический импульс», который следует понимать как зачаток чувства прекрасного у животных. Эта мысль представляется верной. Хохолки, гребни, яркие перышки в крыльях, красные грудки, радужные хвосты в красочном мире птиц существуют не затем вовсе, чтобы радовать человека. Краски и блестки предназначены для птичьего глаза, для глаз пернатой подруги. Она должна оценить красоту эту. И, значит, она должна ее чувствовать! Не этот ли «предэстетический импульс» заставляет наших врановых птиц покушаться на все, что блестит и выделяется цветом?

Размышление это подтверждает своим поведением австралийская птица шалашник. Место для брачной встречи скромно одетый самец этой птицы тщательно украшает. Построив любовный шалаш, он носит к нему ракушки, блестящие крылья жуков , цветы, раскладывает серебристой изнанкой кверху листья растений..

Изучая эстетический вкус шалашников, орнитологи в изобилии разбрасывали в зоне их обитания всякую всячину — выбирай! Какой же цвет сильнее других привлекает шалашников? Оказалось: синий. Почему? Пока что ответа, кажется, нет.

Вот и всё. Остается поблагодарить неизвестного художника за мастерское представление замечательных птиц.

При поддержке Русского географического общества.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector