Хотите я побуду вашим псом

Хотите я побуду вашим псом

Уже на последней строфе я почувствовал непонятный зуд во всем теле, мягкую, ломающую истому и с ужасом понял, что сам покрываюсь шерстью!

– М-да-с… Не уверен, что это ваше лучшее стихотворение, – сдержанно откашлялся Анцифер. – Ну а что же вы теперь собираетесь делать?

– Драться! – храбро гавкнул я.

– В таком виде? – Ангел извлек ниоткуда большое модельное зеркало. Я… не слишком удивился увиденному. Ну разве только исчезнувшей одежде. Потянулся, почесал задней лапой за ухом, повертел хвостом, зевнул, исподволь проверяя качество клыков. Не могу сказать ничего плохого – отличный пес получился! Краса и гордость Сен-Бернарского монастыря. Ангел кротко вздохнул, размахнулся как боулинговым шаром, целя мной в кучу разбушевавшихся волкодлаков. Четверо с переменным успехом гвоздили Фармазона. Трое, включая Сыча, возились у непонятной «стены», воздвигнутой моей женой – ведьмой. Наташа не принимала активного участия в драке, она и наша девочка сидели рядышком, болтая, как закадычные подружки. Ребенка совершенно не волновало, что с ней разговаривает страшная волчица, а в двух шагах исходят слюной злобные монстры. Чем она ее так пленила? Завоевать такое безграничное доверие ребенка ох как не просто… В этот момент Анцифер совершил бросок! Все смешалось… Я кубарем врезался в старого Сыча, сметя всех, кто попадался по дороге. Когда он поднялся на ноги, то едва не бухнулся вновь от удивления. Перед ним стоял… я! Не беспомощный интеллигентный мужчина в костюмчике, с бесполезной железякой в руках. Нет! Здоровый четырехлетний сенбернар, с мощным костяком, метр двадцать в холке, с тяжелыми лапами, упрямым лбом и внушительными зубами. Такой же оборотень, только собака, а не волк. Древнейшая вражда, вечное соперничество, родовая месть – все это выплеснулось откуда-то из генных глубин памяти и вспыхнуло яростным огнем вековой ненависти. Мы происходили из одного корня, одной крови, но когда-то, безумно давно, собаки стали помогать людям, и волки до сих пор не могут простить им этого «предательства». Сыч прыгнул на меня с места, без разбега, грозя вцепиться в горло… Будь я по-прежнему человеком – на этом все и закончилось бы. Мое собачье тело реагировало иначе, быстрее, жестче, интуитивнее… В последнюю секунду я подставил плечо, развернулся и, перебросив через себя волка, прижал его к земле обеими лапами. Ей-богу – я бы его загрыз! Но в этот момент на меня бросились те двое, которых я раскидал раньше… Теперь борьба приняла иной оборот. У меня не было страха. Наверное, сенбернары настолько флегматичные, что им плевать, сколько врагов у них на пути. Я дрался со всеми, я был тяжелее и сильнее их, на моей стороне стояли приемы тысяч поколений псов, отважно вступающих в схватку с волком. Вой, рев, рык, кровь, клочья шерсти, совершеннейшая неразбериха схватки и… неожиданное ощущение пустоты вокруг. Оборотни бежали! Кто-то быстрее, кто-то едва волоча ноги, но они уходили все. Последним хромал старый Сыч.

– Мы еще встретимся… Ты слышишь?! Я запомнил тебя, поэт!

Еще толком не отдышавшись, я бодро потрусил к Наташе. Все тело горело недавним боевым азартом, я ощущал себя просто великолепно и, если бы было надо, мог драться еще сколько угодно… Бамс! От неожиданного удара лбом я даже присел на хвост. Между мной и Наташей ничего не было. Она тоже изобразила удивление, быстро пробормотала нужное заклинание, и прозрачная стена растворилась, будто ее не существовало.

– Извини, любимый, я забыла… Надеюсь, ты не очень ушибся?

– Шишка будет, – мрачно пообещал я.

– Бедняжка, какой же ты у меня нежный… Иди сюда, я тебя поцелую в лобик, и все пройдет. – Наташа быстро лизнула мой лоб и ласково потерлась щекой о пушистое плечо. – Фрейя, поцелуй папу, он так храбро сражался за нас, что заслуживает награды.

Читайте также:  Мясо ондатры польза и вред

– Кто? – не понял я. – Как ты ее назвала?

– Фрейя, – объяснила девочка, пытаясь обхватить ручонками мою могучую шею. – Мама Наташа сказала, что так меня зовут. В честь твоей далекой подружки.

Возразить было нечего. Моя жена еще не могла знать Фрейю, но в этом мире мне уже надоело всему удивляться. Просто я чувствовал, что все больше и больше привязываюсь к этому ребенку. Хотя так легко играть столь высокими понятиями, как папа и мама, не в моих правилах. Да и Наташа могла бы быть чуть посерьезнее. Кто мы этой девочке? Случайные люди, отважные спасители, непонятные звери или приемные родители…

– Ну что, пойдем домой? – Я на все махнул лапой, само собой как-нибудь утрясется.

– Да-а… спасибо, что напомнил. Ну-ка, признавайся, кобелина, как ты сюда попал?

– Не выражайся при ребенке! Меня отправил сэр Мэлори, ты его знаешь… вернее, еще не знаешь, но вы познакомитесь в скором будущем.

– Не увиливай от ответа! Ой, у тебя кровь на боку… Стой смирно, не двигайся. Не хватало только подхватить какую-нибудь инфекцию в этом пыльном городишке. – Она пылко бросилась зализывать мою боевую царапину.

В тот же миг мир вокруг взорвался цветными искрами и удовлетворенный голос сэра Мэлори громко произнес:

– Вот так все оно и было! Грям собудаль, аль фиюсь хрюксель мопс. Мисюсь, ибн мисюсь…

Когда я открыл глаза, передо мной стоял радостный летописец и протягивал фужер с коньяком:

– Вы блестяще справились с наитруднейшей задачей, молодой человек. Мне удалось все заснять на видеокассету, думаю, вам и вашей супруге доставит удовольствие просмотр этих редких кадров. Да не стойте же вы столбом! Сойдите с пентаграммы и пройдемте в кабинет, там еще остались бутерброды, а вам явно надо подкрепить силы.

Действительно, все тело болело так, словно меня пропустили через посудомоечную машину. Сделав первый шаг, я неожиданно понял, что снова стал человеком, даже одежда на мне прежняя и ботиночки ничуть не запылились. Неужели ничего не было?

– Вы отсутствовали почти четыре минуты. За столь долгий период можно было совершить многое. Я очень в вас верил, но такое… вы нашли и спасли невинную девочку, вы повернули вспять стаю хищников, вы отлично дрались с оборотнями, применив парадоксальное по сути своей заклинание, и оно дало непревзойденный результат! Волки, что бы они о себе ни думали, всегда боятся собак. Этот страх издревле гнездится в их подсознании, страх перед человеком и его друзьями. Одним своим превращением вы лишили врага морального преимущества!

Хотите, я побуду Вашим псом,
Верным золотистым ретривером?
Возможно, всё ЭТО — лишь сон,
Замерший в стойке Вивера?
Я лапу подам! Буду милым!
Я жажду обычной ласки!
Я радость внесу в квартиру
И жизнь Вам раскрашу красками!
Я буду скулить у порога,
В надежде увидеть вновь,
И буду встречать с дороги
Крутясь, возле Ваших ног!
Я буду хорошей нянькой,
Всегда принесу Ваш мячик:
Я жду похвалы хозяйки,
Что скажет, "Хороооший мальчик!"
Я вовсе не злой и не лаю!
Прохожим дарю обнимашки!
Но всё же, я вам обещаю,
Я вас защищу однажды!
Мне хочется чувства локтя
И мысли "Я ей любим!"
Но жизнь. Это бочка дёгтя,
Чернеющая, как дым.
Позвольте её раскрашу?
Мой нос — это кисть и краски!
Я носом в ладони вашей
За миску любви и ласки!
***

P.S. Если вам показалось знакомым это стихотворение, пожалуйста, прочтите книгу Андрея Белянина "Моя жена — ведьма!", а точнее, конец второй части ("Сестрёнка из преисподней") и там вы найдёте то, что стало прообразом всей моей поэзии — стихотворение "Хотите. я побуду вашим псом, лохматым, романтичным сенбернаром. ".

Читайте также:  Когти кошки и ногти обезьяны в москве

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2020. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Все вернется, и все пройдет.

Полагаю, что это вальс,

Не вдаваясь в анализ нот.

Что за сон меня вдохновил?

Я, похоже, сейчас влюблюсь,

Я ведь даже чуть-чуть боюсь

Стать достойным такой любви.

Вечность нас под крыло взяла,

Заблудившихся в декабре,

И вся в белом невеста шла,

Я, как князь, был весь в серебре.

Как торжественно снег молчал.

Я свой кубок допил до дна,

И не спрашивай — кто венчал?

И не спрашивай — кто она?

x x x

Француженка. Salut! Bonjour!

Мой каждый вздох шелками вышит.

Зеленой лампы абажур

Заменит круг луны над крышей.

Ваш стол завален всем подряд.

Смахнем тетради и блокноты,

В окошке звезды догорят,

А кот не справится с зевотой,

Но мы. Мы будем говорить.

Непринужденно, долго, вольно,

Нанизывать часы на нить

Десятка слов программы школьной.

Ваш шепот с мягкой буквой ‘р’

Щекочет струны вдохновенья,

И старомодный секретер

Сливает наши отраженья

В один каприз. В один сонет,

Где многозначность снов и взглядов.

Свечи покорный силуэт

Дрожит, как плечико наяды,

Влеченье душ не разорвать

Банальной фразой — ‘время лечит’.

Что остается? Угадать

Число и век грядущей встречи.

Мечтать о милых пустяках

И на верленовских стихах

x x x

Хотите, я побуду Вашим псом,

Лохматым, романтичным сенбернаром?

Хотите, я пребуду Вашим сном,

Лирическим или сплошным кошмаром?

А может быть, мне сковырнуть звезду?

Оправить в серебро и в алых лентах,

Приплюсовав шалфей и резеду,

Вам поднести коленопреклоненно.

Настало время выдачи слонов

И превращений черепашек в принцев!

В любой любви — гармония без слов,

Обычно не обязанность, а принцип,

Принципиально — буду Вашим я.

Не слишком важно — где, когда, насколько?

Закружит нас волшебная струя

В прыгучем танце под названьем — полька,

Хотите, мы исправим весь сюжет?

И повесть станет праздничным романом,

Где Ваш полуодетый силуэт

Интимно тает в мареве туманном.

Душа скользит с нелепой крутизны,

Я ухожу, глуша огонь желанья,

И на ладони Вашей холм Луны

Изысканно целую на прощанье.

x x x

. Поцелуй твой пахнет дымом

Золота сгоревших листьев,

И бегут необратимо

В никуда шальные мысли.

Между стен змеится зависть,

И скользящие цитаты

Падают, не разбираясь,

В руки правых, виноватых.

Все равно пройдет эпоха,

Обещанья станут пылью.

Будет все не так уж плохо,

Не как раньше, но стабильно.

Нет, дебильно! Понимаешь.

Пряный вкус непостоянства

Лучше быта, где витаешь

В промежутках лжи и пьянства.

Так проглотим, как лекарство,

Горечь прошлых откровений —

В небе Бог, на небе Царство..

Переступим наши тени,

Перейдем в иную сущность,

В неземное измеренье —

И взаимную ненужность

Примем как благословенье.

x x x

Вашу увядшую розу

Я достаю из вазы.

Столько в душе вопросов,

И не ответишь сразу.

Читайте также:  Оповещение об отключении электричества по смс

Поводов для поэмы.

В многомасштабность темы.

Спеть о былом величье,

Рвущем сердца на части.

Смело, до неприличья,

Вывернуть душу настежь.

В стиле речей Востока,

Чуть изменяя почерк,

Ныть о любви высокой.

И воссоздать, как символ

Вечности и страданья,

Этот цветок красивый

В горечи увяданья.

Можно сплести завесу,

Выкроив час и место,

Можно поставить пьесу,

Все рассчитав до жеста.

И освятить рассветом

Полную смысла позу.

Что же я все же предал,

Бросив сухую розу?

x x x

Зажгу свечу в старинном канделябре,

Налью вино в высокие бокалы,

А за окошком мечется ноябрь,

И вечер опускается устало.

На белый лист неспешно лягут строки,

Воссоздавая тень воспоминаний,

Смещая лица, раздвигая сроки

И путаясь с возвышенными снами.

Бросая тень, словно изнанку света,

На все, что мне казалось безупречным.

На дальний отзвук выцветшего лета,

Что затерялось на дороге Млечной

И выпало под утро спелым ливнем,

Преобразившись на холсте в признанье

Моей мечты о давнем и о дивном

В зеркальном искажающем мерцанье.

Забыть про все и стать самим собою.

Писать картины, сочинять сонеты,

Где наша встреча, ставшая судьбою,

Тоскует в раме черного багета.

x x x

Падает небо ажурным дождем,

Бывшее некогда синим.

Мы умираем, творим и живем

В мире изломанных линий.

Как силуэт, отраженный в окне

Долгой вагонной дороги,

Изморозь дней в очищающем сне

Взвесят небрежные боги.

И подведут неучтенный баланс

С уймой ошибок на бланке,

Щедро отдав подвернувшийся шанс —

Встретиться на полустанке.

Там, где грохочет на стыке ветров

Бешеный поезд Вселенной,

Мы разглядим неземную любовь,

Ставшую гордой и тленной.

Мы улыбнемся, почувствовав связь

Судеб, как вечных истоков.

Злоба пройдет, и отмоется грязь —

Ты уже не одинока!

Не уходи. И тогда, и теперь

Висну плющом на балконе.

И обреченное время потерь

Пересыпаю в ладонях.

x x x

По черной траве я иду к тебе,

По черной траве.

В ветвях запутался соловей,

В умершей листве.

И гасит шорох моих шагов

Где отраженье банальных снов

Целую призраков, пью вино,

Неторопливо в немом кино

Почти случайной дарю навек

И грудь сжимает железный век,

В любое время застывших нот

Здесь так темно.

Твоя трибуна — мой эшафот,

И звезды падают с высоты,

А запах серы из темноты

В горячем смерче чужих кровей

По черной траве я иду к тебе,

По черной траве.

x x x

Я поставил любовь на обрыв у реки.

Я холодной рукой взвел спокойно курки.

Выстрел грянул, как пробка шампанского — хлоп!

И в плечо мне хлестнула горячая дробь.

Сгустки боли как черного дыма комки.

Я прицелился тщательней, с левой руки,

Точно в сердце. Упрямо.

Снова выстрел. Ну вот, я опять не успел.

Ветер выбросил руку, как добрый отец,

И швырнул мне к ногам бесполезный свинец.

. Что за сон? Странный сон.

Надо б в церкви свечей.

Я кривлюсь от бессмысленной боли в плече!

x x x

Помнишь лето? Жаркий полдень,

Плеск волны зеленогривой..

Пароходик на природе

Шел вперед неторопливо.

Мы так радовались зною.

Над рекой в небрежном танце

Облака несло прибоем.

День стремился обернуться

Сном, проплывшим между нами,

Как боязнь соприкоснуться

Даже ветер счел ошибкой

И последствием испуга

Наши робкие попытки —

Не смотреть в глаза друг друга.

Говорить о постороннем,

О бессмысленном и бренном.

Радуга на небосклоне

Мягкой линией колена

Окуналась в стрежень Волги.

Тих, услужлив, но нескромен,

Хитрый вечер втихомолку

Целовал твои ладони.

Сердце сжав в осколок кремня,

Мне казалось — мир не вправе

Наши души гнать на землю

В этой августовской лаве,

Если прожито так мало,

А возносят лишь за

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector